НЕТ НИКАКОГО РАЦИОНАЛЬНОГО ОТВЕТА, ПОЧЕМУ ИМЕННО ТАНТРА
Лена Исаева интервью
Лена Исаева: Сейчас мне кажется, что не столько я начала заниматься тантрой, сколько тантра — мною.
На день рождения подруга подарила билет в театр на конкретную дату. Я позвонила приятелю, а он говорит: не могу, иду на тантру к Слюсареву. Помню тот момент — твердая уверенность, что это правильное решение, тантра вместо театра. Было интересно попробовать, а этому знакомому и его опыту я доверяла.
Так что театр отменился, а Страна Чудес (так назывался тот тренинг) случилась — удивительное по вибрации путешествие в жизнь.
А через время в мою жизнь второй раз пришел Кайлаш. Я уволилась с работы в один день и решила: поеду в Крым.
У моей студенческой подруги там была дача, на Фиоленте, где я могла жить сколько хочу. Совпало, что осенний тренинг проводился примерно в это же время, на Фиоленте. Каково было мое удивление, что я жила буквально на соседней улице от места его проведения!
Тантра была решительна) Конечно, я приехала на тренинг. И осталась. Тогда я еще не знала, какое колоссальное пространство опыта мне откроется.
МТ: Что в то время давала тебе тантра?
ЛИ: Тантра бесконечно щедра и многогранна. А вот что я могу взять — большой вопрос. Вспоминаю, что раньше на тренингах звучала эта тема в проговорах, и я была очень прагматична. Тантра давала невероятные состояния погруженности в радость, в огонь, в буйство жизни. Определенно, количество энергии увеличивалось, и на этом топливе происходил рост в материальном плане, во встречах, в событиях. Было очень бурно, огненно — мне нравилось.
При этом, мое отношение к тантре было, как я сейчас его называю, “потребительским”. Позанималась — и вот эффект, классный, ощутимый в жизни. Тантра давала, я — брала.
Сейчас мне ближе “принимаю от тантры”. Это иные плоды — состояние тишины, умиротворения, уединения с миром. Даже в самых огненных практиках состояние близости с непостижимым приходит, заостряется, остается на время со мной.
Самый близкий для меня образ от практики — цветок, который тянется к солнцу. Я знаю, что он никогда не дотянется, а, если дотянется, то сгорит. При этом, само стремление и направление цветка, сокращающееся на микроны расстояние — вот этот путь — он и есть то, что сейчас для меня самое чувственное и пронзительное в практике.
МТ: Почему именно тантра? Ведь есть же сотни других направлений от йоги до психологии.
ЛИ: Нет никакого рационального ответа, почему именно тантра. Это отклик моего сердца. Я чувствую, что тантра — о настоящем, о подлинном, чистом и глубоком.
Действительно, есть много других направлений. Я работала в корпорации и много занималась йогой. Мечтала работать в йога-центре. Через некоторое время (кстати, после первого своего тренинга на Фиоленте) я устроилась туда маркетологом, и мое представление о йоге как о чем-то очень духовном сломалось.
Увидела, что можно делать много асан, петь мантры, заниматься пранаямой — но это не всегда приносит умиротворение в жизнь, тишину, внутреннюю чистоту.
За то время, что я практикую в тантре, я встречалась с сложностями, барьерами, обидами, претензиями. Сколько было повторяющихся драм!
И длинный путь — от отрицания и обвинения других — до осознания, что я хочу что-то поменять в своем отношении к партнерам, к ситуациям.
Например, очень трудно, почти невыносимо, делать упражнение вот с этим партнером, и я страдаю. Или происходит что-то, что мне не нравится, и я терплю во имя чего-то.
Однажды я поняла, что мне трудно двигаться в тантре дальше, — я застревала в одних и тех же сложностях. Так в моей жизни появилась телесно-ориентированная психотерапия.
Мы часто слышим, что тантра — не терапия, и я действительно прожила это каждой клеточкой; расчисткой эмоционального поля нужно заниматься в совершенно отдельном месте.
Сейчас в моей жизни, помимо тантры, есть вполне регулярная терапевтическая работа, и благодаря ей практика становится более чистой, честной, сочной, погруженной.
Тантра окутана новизной опыта. Никогда нельзя сказать: ой, да я это сто раз делала. Каждый раз я не знаю, как развернется упражнение, даже если оно кажется знакомым. Оно всегда новое — и по форме, и по происходящему внутри. Это интересно и любопытно.
МТ: Почему многие практикующие боятся тантры?
ЛИ: Я ощущаю здесь много слоев. В первую очередь, эмоциональные доспехи. С детства нас учат не доверять, не проявляться, не радоваться, много всяких “нет и нельзя”. В тантре мы учимся постепенно открываться — без этого никак.
Я помню свои страхи в практике. Вот передо мной партнер, и я боюсь идти с ним в упражнение. Да, я иду, но чувство неуверенности сопутствует происходящему, влияет. На силе своей мотивации я прохожу через практику — но больше с опасением и недоверием, чем с партнером.
Помню упражнения, в которые мне казалось невозможным зайти, зная, что мой социальный партнер здесь же, в группе. В этом — стыд, страх, неуверенность, а что потом?
Страшно двигаться, танцевать всем телом. Особенно, если ранее все время звучало “не проявляйся” или кто-то оценивал движения, критиковал их…
Страшно закрыть глаза повязкой, боязно говорить прекрасные слова любви или принимать их, опасно выражать радость или уязвимость.
Я создана из страхов тоже, и практика все их поднимает наружу, чтобы проявить, смыть, очистить. Это непростой процесс, долгий, он невозможен без слез и драм, и пройти за них, дальше… нужно много смелости и решительности, доверия к пространству, жизни.
Тантра обнажает, и в каком-то смысле с этим нужно смириться, перестать сопротивляться, быть в этом. Да, бояться, но и быть тоже.
Перед каждым тренингом всегда ощущаю волнение, связанное со страхом - мне близок образ тарзанки, моста и воды - и вот этот момент накануне прыжка, когда я решаюсь и впрыгиваю.
МТ: Менялось ли твое отношение к мужчинам по мере практик? А их отношение к тебе?
ЛИ: В тантре я впервые почувствовала Мужское — именно так, с большой буквы. До тантры мужчина в моем представлении — много о внешнем, об успехе, материальных достижениях или статусе.
В тантре я учусь видеть за оболочку, сквозь нее. Стали ценны мужские качества — нацеленность, стремительность, тишина, решительность. Мужчина стал восприниматься как опора, забота, притяжение для моего женского, без суетливости. В этом есть что-то прочное и при этом в самом хорошем смысле простое. Это не про внешность или рост, мышцы или успехи в карьере.
Мужчина — тот, кто имеет внутреннюю нацеленность, и в поле которого я как женщина могу полностью проявиться — от бурного урагана до спокойной, тихой воды — и который находится в контакте и со своим мужским, и с женским.
Сейчас мое восприятие мужского — об этом.
МТ: Можно ли на тантре найти своего любимого человека?
ЛИ: Любимого человека можно встретить где угодно — и на тантре тоже. Если не рассматривать это пространство как специальное место для поиска пары.
Слышу, как многие говорят: пойду на тантру знакомиться, тут так много мужчин (женщин). Скорее всего, ничего не получится: ведь специальное это налет, и он быстро смоется, обнажив разные сложности, которые обязательно захочется избежать во имя отношений. Например, как быть с ревностью или страхом открыто проявляться в присутствии любимого?
Если рассматривать тантру как способ знакомства, а не как практику, наверное, с первыми сложностями тантра уйдет из жизни, ведь в поле практики все происходит на острие эмоциональности.
МТ: У вас все хорошо: отношения, любовь — для многих на этом месте вся тантра бы закончилась. Почему вы продолжаете занятия?
ЛИ: Сейчас кажется невозможным представить, что тантра может закончиться. Есть водопад, то есть вечно падающая вода. Она не заканчивается) Есть практика, которая не ограничивается средами, залом, выездными тренингами. Она течет. Тантра — пространство, в котором я приближаюсь к нежному, хрупкому, бесценному. При этом, тантра для меня каждый раз открывается с нового места.
Вот я практикую и замечаю, что что-то начинаю в этом моменте осознавать, даже понимать. Но потом случается новый виток, в котором я заново осваиваюсь — с огромным интересом и непостижимой новизной. До этого словно ничего и не было. Это совершенно регулярная история, она меня притягивает.
МТ: Возникает ли чувство собственничества/ревности, когда партнер взаимодействует с другим человеком (и получает от этого удовольствие). Если да, то как с этим справляетесь?
ЛИ: Справляться с ревностью кажется невозможным — забрало падает, и все, трава не расти. Один раз я прожила ревность на тренинге, и это было незабываемо. Пишу — и сразу оказываюсь в том моменте, вижу его очень подробно.
Ревность — сложное чувство. Под “сложное” я имею в виду, что оно состоит из смеси разных эмоций, и, пока с каждой не разберешься, весь этот водоворот будет сопровождать тантру.
Меня успокаивает, что с каждой следующей волной чувство мягче, — и это не про привычку, которая атрофирует эмоцию. Ревность — кусочек мозаики тантрического калейдоскопа ощущений, со временем можно научиться быть и с этим.
И, конечно, для меня важно об этом говорить с партнером. Я так делаю — делюсь, рассказываю.
При этом, в моем случае работали внутри практики другие “программы” семейных отношений. Невыносимое желание сделать вместе практику. Невозможность сделать практику с кем-то, кроме социального партнера. Неловкость в желании быть открытой, зная, что супруг где-то здесь же.
Определенно, нужно время, чтобы научиться принимать свои эмоции, эмоции любимого, расслабляться во всем этом. Но это же и классно! Столько мощи и жизни. И да, эти “неудобные” эмоции — часть жизни, и в практике я их не провоцирую, но и не избегаю.
МТ: Как изменилось, если изменилось, ощущение жизни в целом?
ЛИ: Ощущение жизни изменилось, да.
Помню суету, часто излишнюю. Беспокойство. Непреодолимую тягу быть занятой. Нетерпеливое ожидание отпуска, чтобы “наконец-то отдохнуть”. Много напряжения и усталости. Много желаний, и при этом внутренняя неудовлетворенность.
Изменения в себе сложно отслеживать — жизнь меняется по микрону, вектор можно увидеть на дистанции.
Но, определенно, в жизни больше спокойствия и тихой радости, природы и тишины. Состояние внутреннего бега, этакого волчка суеты, уходит.
В целом, “моя тантра” — о сопричастности человека с Божественным, и это в какой-то момент правда стало ощущением жизни, которое пришло из практики. Здесь очень много всего раскрывается: и простые бытовые радости, например, улыбки моих дочерей, молочный эспрессо утром из любимой фарфоровой чашки. И самые запоминающиеся практики — они, определенно, о том же.
Жизнь перестала быть “родилась-училась-работала-вышла замуж”, она перестала быть настолько линейной. Одновременно в разных пластах столько всего происходит, и фундамент этих событий — из тишины и восторга практики.
МТ: Твое отношение к тантре, наверное, менялось со временем. Как?
ЛИ: Менялось ли отношение к тантре? В главном — нет.
Сразу, как я пришла, почувствовала, что это путь, на котором мне интересно. Диапазон упражнений в тантре невероятно широк, здесь никогда не бывает скучно. Чем больше я практиковала, тем больше в этом убеждалась. Я просто чувствовала, что это мое.
В частностях — определенно. Например, я наивно верила, что тантра это способ что-то проработать :) Все эти слова первых лет вроде “снять блоки”, “проработать”, “прокачаться” — они такие мило-наивные.
Конечно, нельзя относиться к тантре как к святому источнику исцеления. Хочется это сказать, для меня это прочищает отношения с самой практикой — снять с нее такие ожидания.
И, среди прочего, еще ушла прагматичность связи “практика — жизнь”. О том, что я вот здесь сейчас прокачаюсь, и в жизни будет все супер — мужчины, деньги, красивый дом, любой успешный успех.
Практика — возможно, самый близкий мой партнер, я не могу относиться к нему как к “выгодному знакомству”. Я выбираю заниматься практикой по любви и из любви, хотя там, конечно, очень разные состояния бывают.
МТ: Что ты в итоге хочешь получить? Куда тебя может привести тантра, как ты думаешь?
ЛИ: Тантра для меня — огромный и неизведанный массив воды. Каждый раз, заныривая в занятие или тренинг, я оказываюсь в незнакомой акватории.
Сейчас мне интересна медитация — я исследую ее в пространстве стерильных условий и в шуме, в одиночестве и в компании, статичную и в движениях.
Помню, как раньше в медитациях после практики приходили озарения, инсайты и разные умные мысли. Потом, через какое-то время, медитации были очень визуальными, яркими — словно я в каких-то необыкновенных местах.
Сейчас время после практики окутывается тишиной и соединением с чем-то особенным, великим. И сама практика все чаще становится медитацией, то есть погружением в нее в моменте.
Куда может привести меня тантра? В тишину, которая все чаще приходит в медитациях. В ощущение колоссальной сопричастности к миру и живому. К остроте восприятия разными своими чувствами.
Я вижу только малую часть масштаба, и невозможно даже представить, что там, за горизонтом.
У меня нет цели прийти, скорее, моя цель и мое желание — идти.