Для меня этот ретрит обладает уникальным свойством замедлять время. Это не просто практики, это мой способ погрузиться в атмосферу глубокой чувственности и пространства божественной любви. Способ поставить на паузу повседневный мир и вдохнуть иную себя — каждый раз разную и неизведанную, в окружении невероятного тепла и заботы.
Сначала предвкушение долгих насыщенно-разряженных дней практик, общения с душевными людьми и природой. Потом сентябрьское мощное море с черным магнитным пляжем, манящее и пугающее своей первозданной силой. Штормы и радуги. Рассветы и закаты. Практики под шум прибоя, и особая поэзия пауз между ними. Тихий ум и бесконечная красота вокруг, ласкающая взгляд, слух и чувства.
Когда в обычной жизни я смотрю на красоту мира, я часто чувствую светлую грусть от сознания её конечности для меня. Я тоскую по ней заранее, ещё не утратив контакта с ней. Это чувство я испытываю особенно, когда красота окрашена древностью или дышит чем-то, что принято считать классикой. У меня никак не получается радоваться тому зиянию вечности, что проступает сквозь эту красоту.
Совсем другое — ретрит. Особенно долгий. Там чистота чувственной природной красоты — будто прямая дорога к истине тишины, окрашенной пульсацией вечного. И там я наслаждаюсь этим чистым расслабленным присутствием и спокойным трепетным предстоянием перед Высшим.
Моя сексуальность, жизнь во мне — и море…
Проживание сексуальности, выходящей далеко за пределы любых навязанных представлений. Это сексуальность каждого момента. Она проявляется в соприкосновении с каждой сутью, с каждой проявленностью, с каждым явлением живой и неживой природы. Под шум волн и звучание тишины происходит невероятное чувственное расширение и раскрытие новых граней ощущений. Во всем этом столько неожиданного глубокого и красивого опыта, что остается длительное послевкусие, где новизна продолжает открывается и пульсировать все новыми и новыми гранями.
А еще природа там не заканчивается за порогом. Мрамор дома, где мы практикуем и живем, будто гора — прямое, естественное продолжение природы этого уникального места. Границы между внешним и внутренним стираются: тишь и мощь сентябрьского моря, штормы, радуги и сам камень дома дышат в одном ритме, создавая единое, живое пространство созерцательной простоты, любви и естественности.
Случается, штормовые дождевые воды и ветер проникают прямо в комнату, рождая глубокое переживание — ощущение своей абсолютной уязвимости перед стихией. Именно там я проживаю эту тонкую грань между ласковыми, животворящими водами безмятежного моря и его пронзительной, жадной, животной силой, готовой унести из жизни. Встреча с этой силой мгновенно смывает любые мысли, оставляя чистый момент, где уязвимость становится главным источником глубокого принятия и подлинной тишины. Рождается ощущение, будто я — часть природы, обнажая то истинное, что никогда не может быть разрушено.
И люди! Каждый человек бесконечно прекрасно являет свою божественную природу. Каждый уникален. Я с огромным удовольствием слушаю людей на шерингах. Люблю глубоко вслушиваться в каждого, чтобы уловить ту самую, неповторимую уникальную нотку момента, из которого человек говорит. И, конечно, практики! Особенно слепые, где можно раствориться в чувствах и телах.
искусство
раствориться
в божественных
творениях
искусство
потеряться
в их танце
в их касании
желаниии
дыхании
искусство
растеряться
Жизнь после ретрита для меня — это пространство, где я учусь не замирать. Раньше моё желание всегда было сцеплено с исчезновением. Теперь я вижу, что выбор дистанции и мужчины, который гарантирует мою отдельность, — это лишь способ защититься от тирании умирания.
После ретрита я возвращаюсь к своим делам и творчеству не для того, чтобы спрятаться от мира, а чтобы строить жизнь на обновленном фундаменте. Отношения и близость перестают быть аттракционом выживания и становятся местом, где я пробую дышать, даже когда страшно. Это свобода быть собой среди людей, превращая свою пустоту из пугающей бездны в искусство извлечения чистого, живого звука сердца.